Частное общеобразовательное учреждение современный модульный центр "Развитие"

Творческая группа в составе: Голубева Г. А., Козлова Е.А., Валиева Р.Р., Гизатуллина К.Л., Дёмина И.В., Красничкина Ю.Н., Халикова Н.Г., Шакирова Л.Р., Чалдаева Н.М., Рахматуллина Г.Г., Переломова С.А. Нургалеева А.З., Яксяргин С.Г., Тимошина О.С., Бокарёва Н.А.,  Семёнова Н.Р., Биккинина Э.Н., Лукьянова Н.Ю.,

Мустаева С.Р.

МБУДО «Детская музыкальная школа №26 им.В.М.Гизатуллиной» Вахитовского района г.Казани

 

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава I. ПОСТИЖЕНИЕ ПРОФЕССИИ МУЗЫКАНТА

1.1.Истоки профессии. Родительский дом

1.2. В Саранском музыкальном училище

Педагог Н.С. Рузавина

1.3. В Казанской государственной консерватории.

Педагог профессор С.А. Казачков

Глава II. МУЗЫКАЛЬНО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА БОЯРКИНА

2.1.Оркестровый дирижер

Симфонический и духовой оркестры

2.2. Хоровой дирижер. Особенности профессии

Глава III. НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ БОЯРКИН – ПЕДАГОГ

3.1. Педагог Саранских Вузов

Особенности профессии педагога

3.2. Взгляд на современное музыкальное образование

Глава IV. НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ БОЯРКИН – УЧЕНЫЙ- ИССЛЕДОВАТЕЛЬ ПЕСЕННОГО И ИНСТРУМЕНТАЛЬНОГО ФОЛЬКЛОРА МОРДОВСКОГО НАРОДА

4.1. Начальный этап научно-исследовательской деятельности.

Профессор Е.В. Гиппиус

4.2. Основные направления и методы

научных исследований

4.3. Традиционные музыкальные инструменты мордовского

народа: классификация

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И

ИНТЕРНЕТ –ИСТОЧНИКОВ

ВВЕДЕНИЕ

Имя профессора Н. И. Бояркина прочно вошло в современное этномузыкознание, в историю музыкальной культуры Мордовии, всей России. Многогранная деятельность ученого — этномузыколога, этноинструментоведа, дирижера, композитора, переводчика, критика, публициста, музыкально-общественного деятеля вызывает уважение, большой социальный, научно-теоретический и практический интерес.

В представленной работе коллективом преподавателей «Детской музыкальной школы №26 им. В.М.Гизатуллиной»Вахитовского района г.Казани, работающим в тесном творческом союзе с педагогами Лицея №5 и Гимназии №94 г.Казани, предпринята первая попытка с помощью метода включенного наблюдения и метода интервьюирования в форме «вопрос – ответ», внести в научный оборот новую информацию, что называется «из первых уст», о жизни и творческой деятельности Н. И. Бояркина, тем самым раскрыть отношение Н.И. Бояркина к сложнейшей профессии — музыкант.

Актуальность исследования. 11 марта 2017 года исполнилось 70 лет со дня рождения Николая Ивановича Бояркина – известного в России, в странах ближнего и дальнего зарубежья ученого — этномузыколога, этноинструментоведа, доктора искусствоведения, профессора, члена Союза композиторов России, заведующего кафедрой народной музыки факультета национальной культуры Мордовского госуниверситета, лауреата Государственной премии Республики Мордовия

Н.И. Бояркин — выпускник Казанской государственной консерватории по классу выдающегося хорового дирижера и педагога, ученого профессора С.А. Казачкова, последователь научно-исследовательской школы Е.В. Гиппиуса (под руководством Е.В. Гиппиуса Н.И. Бояркин окончил аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию), он в течение более сорока лет вносит огромный вклад в развитие мировой этномузыкологической и этноорганологической науки и практики.

За эти годы Н.И. Бояркину удалось создать уникальную в России — мордовскую финно-угорскую этномузыковедческую школу, основная идея которой заключается в комплексном подходе к изучению песенного и инструментального народного творчества мордовского народа в контексте с другими народами Волго-Уральского региона, России, ближнего и дальнего зарубежья.

К сожалению, вплоть до настоящего времени, многогранная деятельность Н.И. Бояркина как этномузыколога, музыканта-исполнителя, дирижера, композитора, переводчика, критика, публициста, музыканта — просветителя, музыкального общественного деятеля, по нашему мнению, не получила достойного глубокого научного анализа и рефлексии со стороны ученых разных научных направлений (специальностей) — фольклористов, этномузыковедов, этноинструментоведов, лингвистов, искусствоведов и др. Остаются не выясненными многие вопросы особенностей формирования и развития творческой личности Н.И. Бояркина, его музыкально — исполнительского и научного таланта, ставшего ярким примером в отечественной этномузыкологической науке и музыкально-исполнительской практике.

Все вышесказанное дает нам полное основание считать предпринимаемое исследование творческой личности Н.И. Бояркина актуальным и своевременным, привлекательным и перспективным.

Степень изученности темы. Интерес к научно-исследовательской, музыкально-исполнительской, педагогической деятельности Н. И. Бояркина проявляли (и проявляют в настоящее время) многие музыканты-исполнители, композиторы, ученые. О Н. И. Бояркине написаны небольшие статьи Н. Ситниковой, Г. Сураева – Королева, А. Макаровой, Р. К. Щедрина, М. Ф. Жиганова и др. [8].

Ценная информация о Н.И. Бояркине и, в частности, об основных этапах его жизненного и творческого пути имеется в энциклопедических справочных изданиях [1;2;15].

К сожалению, в работах вышеназванных авторов, энциклопедической литературе сведения о Н.И. Бояркине не полные, они не раскрывают многие стороны его многогранного дарования. В частности, в указанных работах очень мало обращено внимание на этноиструментоведческую тематику (составляющую) в трудах Н.И. Бояркина, в то время как этноинструментоведение (этноорганология) составляет основу – фундамент всей его плодотворной научно-исследовательской деятельности.

Объект исследования – многоаспектная деятельность ученого-исследователя, музыканта-исполнителя, педагога, композитора, музыкального общественного деятеля Николая Ивановича Бояркина.

Предметом исследования являются особенности становления и развития творческой личности Н.И. Бояркина, проявившиеся в его активной, многогранной и многоаспектной деятельности.

Цель данного исследования заключается в том, чтобы выявить и показать Н. И Бояркина как выдающегося отечественного музыканта, педагога, ученого — исследователя мордовской народной музыкальной культуры.

Поставленная цель работы определяет необходимость решения следующих задач:

— описать жизненный и творческий путь Н. И. Бояркина с использованием метода интервьюирования;

— показать разнообразную музыкально-исполнительскую, педагогическую и научно-исследовательскую деятельность Н. И. Бояркина;

— представить отношение Н.И. Бояркина к казанской хоровой школе, к создателю этой школы – выдающемуся дирижеру и педагогу С. А. Казачкову;

— выявить основные научные методы, используемые Н.И. Бояркиными в научно-исследовательской деятельности;

— представить взгляды Н. И. Бояркина на современное музыкальное образование;

— описать классификацию традиционных мордовских музыкальных инструментов, разработанную Н.И. Бояркиным

— выявить источниковую базу Н.И. Бояркина в области исследования традиционных мордовских народных музыкальных инструментов.

Методологической основой настоящего исследования являются идеи, заложенные в трудах отечественных и зарубежных ученых- этномузыкологов, этноинструментоведов по проблемам традиционного музыкального инструментария. Огромную роль в методологическом плане имеют для нас работы К. А. Верткова, Е. В. Гиппиуса, Я. А. Эшпая, П. И. Чистолева, И. В. Мациевского, М. И. Имханицкого, О. М. Герасимова, Г.М. Макарова, В. И. Яковлева, Э.М. Хорнбостеля, К. Закса и других ученых [ 5;6;7;9;10;20;37;38].

Методы исследования. В работе используются, прежде всего, такие общенаучные методы исследования как анализ, синтез, логические методы исследования, а также такие важнейшие специальные методы исследования традиционных музыкальных инструментов как сравнительно-исторический, сравнительно – типологический, метод ареального исследования, метод интервьирования, метод включенного наблюдения, описательный и другие методы.

Новизна исследования заключается, с одной стороны в том, что в работе впервые предпринимается попытка изучения творческой деятельности ученого Н.И. Бояркина с помощью метода интервью, а с другой, в работе впервые представлена попытка краткого комплексного, многоаспектного анализа деятельности Н. И. Бояркина.

Материалами исследования являются: специальное интервью, взятое авторами работы у Н. И. Бояркина, нотный и аудиоматериал ученого.

Практическая значимость исследования. Данная работа может представлять научно-теоретический и практический интерес для студентов, бакалавров, магистрантов, ассистентов-стажеров, аспирантов, педагогов высших и средних музыкальных учебных заведений, музыкальных школ в процессе изучения истории музыкальной культуры народов многонациональной России, а также в изучении песенного и инструментального народного творчества.

Апробация работы. Настоящая работа была заслушана и обсуждена на кафедре народных инструментов, на кафедре теории и истории исполнительского искусства, музыкальной педагогики, на X Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Актуальные проблемы музыкальных исполнителей искусства: история и современность», проходившей в Казанской консерватории 5 апреля 2017 года.

Структура работы. Работа состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы и источников.

Глава I.

ПОСТИЖЕНИЕ ПРОФЕССИИ МУЗЫКАНТА

Сергей Яксяргин: Глубокоуважаемый Николай Иванович ! Для нас, молодых исследователей музыкальной культуры народов Волго-Уральского региона, музыкантов-исполнителей, педагогов – выпускников кафедры народных инструментов Казанской государственной консерватории имени Н.Г. Жиганова, а для меня лично, как представителя мордовского народа, большой интерес вызывает Ваша многогранная личность как ученого-исследователя, педагога, музыканта-исполнителя. Таких личностных примеров, как Вы, Николай Иванович, у нас в Мордовии очень мало. И еще, нас не может не удивлять, как Вы, дирижер-хоровик по своей основной — базовой специальности, смогли добиться таких ярких, убедительных и, как показывает время, не сиюминутных, а стабильных, устойчивых успехов в своей творческой деятельности. Поэтому нас, молодых, сегодня интересует буквально все, где вы родились, кто были ваши родители, когда вы начали заниматься музыкой, на каком музыкальном инструменте Вы начали свое вхождение в музыкальное искусство и т.д. Итак, по порядку.

• 1. Истоки профессии. Родительский дом

Сергей Яксяргин: Николай Иванович, расскажите, пожалуйста, где и когда Вы родились, где учились, с каким народом Вы себя идентифицируете?

Николай Иванович: я родился 11 марта 1947 года в селе Киржеманы Чамзинского района Республики Мордовия. Там же я учился в общеобразовательной и музыкальной школе.

Первым моим музыкальным инструментом, избранным мной и моими родителями, была скрипка. В дальнейшем, именно познания скрипки сыграли важную роль в моей творческой, научно-исследовательской деятельности, в том числе и в изучении традиционных музыкальных инструментов мордовского народа.

По национальности я мордвин. В настоящее время, как Вы знаете, в нашей Республике Мордовия идет острое обсуждение вопроса об уточнении национальной принадлежности мордвы, отнесение ее к той или иной этнической группе – к мордве — мокше или мордве — эрзи.

По-моему убеждению, подобные дискуссии на счет необходимости деления мордвы на этнографические группы мокшу и эрзю бесперспективны. Мордва была и остается единым народом. Мы созданы из единого могучего корня.

Однако, действительно, в процессе исторического развития мордовского народа, взаимодействия мордвы с другими, живущими по соседству народами – финно-угорскими, тюркскими, славянскими народами, появились отдельные территориальные — этнографические группы мордовского народа – мокша, эрзя, каратаи, у которых сложились свои некоторые характерны особенности материальной, духовной и социальной культуры, например, территориальные особенности в языке, музыке, в пище, одежде и т.д. Подобные особенности есть у каждого народа, например, у казанских татар и татар-кряшен, прошедшего сложный путь исторического развития и активного взаимодействия с другими народами.

Но здесь необходимо понять, что все эти этнографические группы мордовского народа (мокша, эрзя, каратаи и др.) появились в более поздние исторические периоды, когда уже единый мордовский народ был сформирован и заявил о себе на международной экономической и политической арене.

Поэтому, именно этот важнейший факт экономического и политического международного признания мордвы как единого народа уже в древние времена не дает основание в настоящее время отделять каждую этнографическую группу мордовского народа друг от друга, отдавая предпочтение одной из этих групп, тем более, противопоставлять их.

Повторяю, мы – единый мордовский народ.

Ольга Тимошина: Николай Иванович, как Ваши родители относились к музыке, владели ли они игрой на каком-либо музыкальном инструменте, и, вообще, интересно, чем они занимались?

Николай Иванович: мой отец был страстным поклонником музыки, музыкальных инструментов и, в частности, гитары. К сожалению, учителей по классу гитары в нашей местности не было, поэтому отец сам научился играть на инструменте, самостоятельно осваивал огромный репертуар гитариста по различным «Школам игры на гитаре», «Самоучителям игры на гитаре». Отец настолько хорошо самостоятельно освоил игру на гитаре, что поступил по классу гитары в Московское музыкальное училище. Однако, продолжить обучение в музыкальном училище по финансовым причинам он не смог. В дальнейшем, отец постоянно занимался музыкой как любитель.

Моя мама была прекрасным знатоком музыкальных — песенных традиций мордовского народа, мордовской музыкальной культуры. Всю жизнь она проработала в школе учительницей. С раннего детства я слышал от нее многие уникальные старинные мордовские песни, особенно такие, каких я в дальнейшем никогда не слышал. Несомненно, именно мама передала мне глубокие познания в области мордовского музыкального фольклора, особенности его жанрового состава.

От мамы я записал на магнитофон многие народные мордовские песни, часть из них я расшифровал, а часть еще предстоит расшифровать. Предстоит большая работа по публикации этих уникальных – маминых песен.

Ольга Тимошина: Николай Иванович, почему Вы решили связать себя свою судьбу именно с музыкой?

В детстве у меня была мечта. Я страстно хотел стать лесником, связать свою жизнь с лесом и природой. После седьмого класса я мечтал поступить в лесотехнический техникум. Однако, серьезные беседы с отцом, с мамой, содержание которых остались у меня на всю жизнь, коллегиально, на семейных советах, постепенно изменили мои детские, юношеские пристрастия и я принял решение поступать в Саранское музыкальное училище.

И не ошибся. Обучение в Саранском музыкальном училище, а затем в Казанской консерватории, открыло передо мной огромные, поистине безбрежные (это не красивые слова) горизонты не только в специальных музыкальных дисциплинах, но в гуманитарных дисциплинах. Так, во время учебы в Саранском музыкальном училище, я с огромным интересом и желанием посещал лекции и семинары на искусствоведческом отделении факультета общественных профессий Мордовского государственного университета, где читали лекции известные искусствоведы А. В. Мамонтова, Ф. И. Полтавский, А. Г. Сердцева. А когда я учился в Казанской консерватории, я параллельно с консерваторией поступил и учился на заочном отделении философского факультета Саратовского государственного университета им. Н. П. Чернышевского.

В дальнейшем, мне, конечно, необходимо было более серьезно определиться в выборе будущей профессии. Я понял, что буду заниматься исключительно музыкой. Но и учеба в Саратовском университете, на философском факультете дала мне очень много полезного, особенно для моей дальнейшей научно-исследовательской деятельности. Философия, по моему убеждению, способствовала более четкому и ясному выстраиванию и изложению своих мыслей на бумаге.

• 1. В Саранском музыкальном училище.

Педагог Н. С. Рузавина

Камиля Гизатуллина: Николай Иванович, расскажите, пожалуйста, в каком году Вы поступили в музыкальное училище, кто был в училище Вашими педагогами?

Николай Иванович: я поступил в Саранское музыкальное училище в 1962 году по классу хорового дирижирования.

Моим первым педагогом – подлинным учителем по специальности была Нина Семеновна Рузавина. Она была удивительно ярким человеком, у которого можно было очень многому научиться. Н.С. Рузавина закончила Московскую консерваторию по двум специальностям у выдающихся музыкантов — исполнителей, педагогов, деятелей отечественной музыкальной культуры: как скрипачка, она окончила консерватория по классу профессора, доктора искусствоведения Л.М. Цейтлина, а как дирижер хора – по классу композитора, хорового дирижера, профессора, народного артиста СССР А.В. Александрова, автора «Гимна Советского Союза». Какое огромное влияние эти два выдающихся музыканта оказали на становления музыкальной личности Н.С. Рузавиной — не требует никаких доказательств.

Кроме занятий по специальности – дирижирование, я брал у Н.С. Рузавиной уроки и по скрипке. Она была прекрасным скрипачом-исполнителем, скрипичным педагогом, в совершенстве владела методикой преподавания игры на всех смычковых инструментах. Скрипичные уроки с Н.С. Рузавиной навсегда остались в моей памяти. Особенно эти уроки пригодились мне в процессе изучении традиционных мордовских музыкальных инструментов, в частности, скрипки – гарьзе, при написании кандидатской и докторской диссертаций.

Весьма примечательно, спустя многие годы, Н.С. Рузавина подарила мне свою прекрасную скрипку. Но, по этическим соображениям, я не смог принять этот щедрый подарок моего любимого педагога и возвратил инструмент Нине Семеновне. Дело в том, что в моральном и духовно-нравственном отношениях, рузавинская скрипка была для меня очень дорогим, бесценным подарком.

Недавно я опубликовал работу, посвященную Н. С. Рузавиной «Нина Рузавина: музыкант, просветитель». Здесь я подробно описал сложную человеческую и профессиональную судьбу этого замечательного человека и музыканта. Сегодня, в дни ее столетнего юбилея, все более отчетливо осознаешь огромное влияние Н.С. Рузавиной — выдающегося музыкального просветителя, дирижера, скрипача, педагога на всю историю формирования и развития профессиональной музыкальной культуры Мордовии [4].

Кроме класса по специальности у Н.С. Рузавиной, я занимался по гармонии — у молодого, только что закончившего Саратовскую консерваторию М. И. Фроловского, по чтению партитур моим педагогом был Н. И. Резепова, по сольфеджио я учился у талантливого композитора, педагога, общественного деятеля Г. И. Сураева – Королева.

1.3. В Казанской государственной консерватории.

Педагог профессор С.А. Казачков

Наталья Бокарёва: Николай Иванович, расскажите, пожалуйста, что все-таки послужило главным поводом для Вашего поступления именно в Казанскую консерваторию, а не в Саратовскую, или Нижегородскую консерваторию, под чьим пристальным внимание («присмотром»), как мы понимаем, всегда находилось Саранское музыкальное училище

Николай Иванович: отвечая на Ваш вопрос, необходимо выделить три весьма значимых для меня фактора.

Во-первых, я уже давно представлял, что Казанская консерватория — это один из лучших в стране национальных музыкальных ВУЗов. А меня всегда интересовали национальные проблемы, и, как Вы понимаете, национальные проблемы в музыкальной культуре, в том числе. Я хорошо знал, что многие мои предшественники — выпускники Саранского музыкального училища по разным специальностям (духовики, струнники, вокалисты, пианисты, народники) продолжали совершенствовать свое музыкально-исполнительское мастерство в Казани, в Казанской консерватории, а затем, после ее окончания возвращались домой, в Саранске, в Мордовию. Все это мне очень импонировало, но самое главное — я не хотел терять почву с моей Родиной – Мордовией.

Во-вторых, когда я учился на третьем курсе Саранского музыкального училища, к нам приехал из Казани, как сейчас принято говорить, с мастер-классом, педагог кафедры хорового дирижирования Казанской консерватории Л. Усцов, известный в то время дирижер, педагог — создатель и художественный руководитель хоровой капеллы студентов Казанского университета.

На этом открытом уроке – мастер-классе, мой педагог по специальности Н.С. Рузавина представила меня Л. Усцову. Я сыграл ему партитуру, спел несколько номеров по сольфеджио. По-видимому, этот урок с Л. Усцовым и послужил неким поводом для моей дальнейшей подготовки к поступлению в Казанскую консерваторию.

В третьих, что предопределило мое поступление в Казанскую консерваторию, на моем выпускном — государственном экзамене в училище, председателем аттестационной комиссии был известный скрипач и педагог Казанской консерватории Н.В. Браудо (в прошлом выпускник Московской консерватории). Он предложил мне, а также двум моим друзьям — пианистам и одному теоретику поступать именно в Казанскую консерваторию.

Таким образом, после окончания Саранского музыкального училища, по рекомендации Н.В. Браудо, я был уже нацелен на поступление в Казанскую консерваторию.

Ригина Валиева: Николай Иванович, когда и к кому из педагогов Вы поступили в класс по специальности?

Николай Иванович: в Казанскую консерваторию я поступил в 1966году, в специальный класс по дирижированию к В. П. Ливанову — это юридически. Но фактически, все занятия в классе В.П. Леванова проходили под серьезным музыкально-педагогическим наблюдением С. А. Казачкова: один час я занимался с С.А. Казачковым, а другой — с В. П. Ливановым.

На 3-ем курсе произошло неожиданное событие — В. П. Ливанов заболел, и я вынужден был по специальности полностью перейти в класс С. А. Казачкова. Сегодня я еще раз хочу выразить бесконечную благодарность Семену Абрамовичу Казачкову – этому великому дирижеру, педагогу, ученому-исследователю. Он подарил мне опыт, знания и умения работы в хоровом классе, познакомил со сложной методикой работы с хором и многим другим.

Юлия Красничкина: Николай Иванович, нам, выпускникам Казанской консерватории небезынтересно узнать, как проходили занятия на кафедре хорового дирижирования в классе профессора С.А. Казачкова в 60-70-годы прошлого столетия, тогда когда Вы учились ?

Николай Иванович: Посудите сами. Если я с Валерием Петровичем Левановым занимался по специальности только лишь по часу два раза в неделю, то с Семеном Абрамовичем Казачковым, я занимался ежедневно по несколько часов. Поэтому, представьте себе, какое влияние наш педагог своими многочасовыми, глубоко содержательными занятиями мог оказывать на нас — молодых дирижеров. Ведь Семен Абрамович очень неординарная, во многом сложная личность. Его познания в область дирижерского искусства поистине энциклопедические, обширные, причем, в любой области искусства. Необходимо также не забывать, что он кандидат искусствоведения, создатель многих уникальных, пользующихся до настоящего времени огромным профессиональным спросам работ по хоровому дирижированию, например, «Дирижерский аппарат и его постановка» (1967), «От урока к концерту» (1990), «Дирижер хора — артист и педагог» (1998) [16;17;18].

Только сейчас, спустя многие десятилетия, начинаешь понимать по-настоящему, какое огромное значение С.А. Казачков играл и играет в хоровом искусстве Казанской консерватории, Казани, Татарстана, Среднего Поволжья, Волго — Уралья, во всем бывшем Советском Союзе. Неслучайно, кафедра хорового дирижирования Казанской консерватории под руководством профессора В.Г. Лукьянова – ученика С.А. Казачкова, проводит ежегодные Всероссийских хоровые ассамблеи, посвященные памяти С.А. Казачкова, на которых выступают многочисленные хоровые коллективы не только Казани, Татарстана, но и всей России.

И сегодня, я могу только лишь сожалеть о том, что общаясь с С.А. Казачковым, я не смог взять у него гораздо больше профессиональных — дирижерских, педагогических навыков. По-видимому, в то время, я просто многого еще не понимал.

Особо следует подчеркнуть, С.А. Казачкова все очень любили, уважали. Хотя, в некоторых вещах, он был очень строг и непререкаем. Так, он не прощал нам практически никаких ошибок. Вспоминаю, как однажды, на первом курсе, я пришел к нему сдавать игру партитуры. Я сел за рояль (в классе С.А. Казачкова были только рояли), начал играть и вдруг ошибся. Семен Абрамович остановил меня и попросил еще раз начать произведение. Я опять начал играть и опять ошибся. Буквально через полминуты он говорит мне: «Бояркин, идите и учите». На этом занятие окончилось.

Суть в том, что С.А. Казачков, как высочайший дирижер-профессионал, не мог себе даже представить, чтобы студент играл по нотам. Он был убежден, что студент консерватории должен был обязательно знать всю партитуру целиком и играть ее наизусть.

Следует также отметить еще одну важнейшую черту, характерную для нашего выдающегося педагога. Семен Абрамович Казачков не терпел интонационной фальши во время пения. Поэтому, С.А. Казачкову было очень трудно сдавать хоровые партии. Это было равносильно, по моему мнению, сдачи сложнейшего экзамена по философии.

Вот такие, на первый взгляд, жесткие, но высокопрофессиональные требования к студентам консерватории были у С. А. Казачкова.

Галина Голубева: Николай Иванович, как Вы относитесь к сегодняшнему профессиональному состоянию хора студентов Казанской государственной консерватории?

Николай Иванович: в настоящее время, насколько позволяет судить мое участие во многих хоровых концертах, фестивалях, конкурсах Мордовии, Среднего Поволжья, хор Казанской государственной консерватории имени Н. Г. Жиганова постоянно, на протяжении многих десятилетий находится в очень хорошей профессионально — певческой форме. По-моему мнению, на сегодняшний день — это один из лучших студенческих хоровых коллективов России. И в этом видится большая заслуга Владислава Георгиевича Лукьянова — ученика С.А. Казачкова, заведующего кафедрой хорового дирижирования Казанской консерватории, профессора, заслуженного деятеля искусств России и Татарстана. Думаю, что после Семена Абрамовича хор попал в очень хорошие, надежные, профессиональные руки. В.Г. Лукьянов, как показала многолетняя практика, превосходный музыкант, великолепный дирижер, блестящий организатор, истинный, преданный ученик, настоящий продолжатель казанской дирижерско-хоровой исполнительской школы, основателем и вдохновителем которой является Семен Абрамович Казачков.

Глава II.

МУЗЫКАЛЬНО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА БОЯРКИНА

2.1. Оркестровый дирижер.

Симфонический и духовой оркестры

Екатерина Козлова: Николай Иванович, как сложилась Ваша дальнейшая дирижерская – исполнительская судьба после окончания КГК, куда Вы были направлены на работу? Продолжили ли Вы и в дальнейшем свое профессиональное – музыкальное образование и где?

Николай Иванович: скажу весьма кратко. После окончания Казанской консерватории я проходил стажировку (заочно) на дирижерском факультете Уральской государственной консерватории по специальности симфоническое дирижирование в классе известного отечественного дирижера и педагога профессора М. И. Павермана. Учеба у М.И. Павермана — выдающегося мастера, признанного во всем мире как прекрасного интерпретатора русской симфонической музыки, тонкого знатока современного симфонического оркестра, способствовала расширению моих представлений о дирижерском — исполнительском искусстве, выработке чувства стиля, понимания особенностей тембра, того или иного инструмента, как одного из важных выразительных компонентов в создании музыкальной драматургии произведения.

Самостоятельную профессиональную дирижерско-исполнительскую деятельность после окончания Казанской консерватории, я начал в 1971 году. В Саранском музыкальном училище мне была предоставлена практическая возможность работать со студенческим симфоническим оркестром.

Затем, я продолжил дирижерскую деятельность, будучи на службе в рядах Советской Армии (1972-1973 гг.). Здесь я служил в должности дирижера духового оркестра Дальневосточного военного округа. Работа с духовым оркестром, как и с симфоническим оркестром, способствовала моему профессиональному росту, формированию необходимых волевых качеств руководителя творческого коллектива, пристальному изучению и пониманию специфики инструментов, хотя, обучаясь еще в консерватории, я неплохо освоил игру на кларнете и приобрел, что очень важно для молодого дирижера, обширный оркестровый репертуар.

Ирина Дёмина: Николай Иванович, какими творческими коллективами Вам пришлось руководить?

Николай Иванович: я руководил симфоническим оркестром Саранского музыкального училища, хором Саранского музыкального училища, параллельно работал в Мордовском государственном университете, на филологическом факультете (читал курс лекций о стихосложении), где организовал концертный хор, с которым много и продуктивно выступал в нашей республике и далеко за ее пределами.

Наталия Халикова: Николай Иванович, каков репертуар был в руководимых Вами коллективах?

Николай Иванович: проблема выбора репертуара – одна из важнейших и сложнейших составляющих для любого дирижера, любого хорового или оркестрового коллектива.

Отрадно отметить, что под моим управлением в Саранске впервые прозвучали многие сочинения отечественных, зарубежных, мордовских композиторов, например, Лондонские симфонии Й. Гайдна, сюиты П. И. Чайковского, «Мордовская сюита» М. Душского, Симфония для струнного оркестра Н. Ракова, оратория «Последний суд» Г. Сураева-Королева, мне пришлось на суд слушательской аудитории представить многие новые сочинения Г. Вдовина, С. Балабана и другие.

Кроме того, в своей исполнительской деятельности, я начал активно заниматься проблемами пополнения репертуара за счет включения собственных обработок и аранжировок народных песен для хоровых и оркестровых коллективов.

2.2. Хоровой дирижер.

Особенности профессии

Лилия Шакирова: Николай Иванович, в настоящее время происходит много различных дискуссий по поводу перспектив развития хорового искусства, в том числе, и по поводу такого, казалось бы, для нас, исполнителей на народных инструментах, ясного и понятного вопроса, как расположение артистов хора на сцене. Так, одни дирижеры — хоровики считают, что женские голоса хора — сопрано и альты, должны находиться в первом ряду хора, тогда как мужские голоса — тенора и басы – во втором ряду. Другие считают, что сопрано должны находиться в первом ряду, а альты над ними – во втором ряду, тенора должны располагаться рядом с сопрано — в первом ряду, а басы – рядом с альтами — во втором, и т.д.

В связи с этими дискуссиями, скажите, пожалуйста, имеются ли какие-либо особенности расположения артистов хора на сцене в Вашем коллективе?

Николай Иванович: по моему убеждению, расположение артистов хора на сцене — это не столь важная проблема, чтобы ее обсуждать. Но если Вы задали мне подобный вопрос, то я считаю, что статичного расположения хора не должно быть. Хор — это живой организм и его расположение на сцене может изменяться, в зависимости от состава хора (однородный или смешанный), от художественно-эстетических задач, содержащихся в исполняемых произведениях. Например, хор, которым я руководил на филологическом факультете Мордовского университета, был преимущественно женским по составу. Однако, иногда, когда в этом была необходимость, я подключал и мужские голоса.

Наиболее убедительным для меня остается традиционное, так называемое, квартетное расположение артистов хора на сцене.

Но, еще раз подчеркиваю, все зависит от того, для какого состава написано произведение, каково его смысловое содержание, как интерпретирует это сочинение дирижер и т.д.

В моем хоре, как правило, женские голоса располагались слева в два ряда, а мужские – справа в два ряда. Если в хоровых сочинениях имеются какие-либо формы диалога, то хор можно сгруппировать иначе, чем квартетное расположение. Лишь бы это перегруппировка артистов хора не повредила исполняемому сочинению и не нарушила его целостного восприятия слушателями и зрителями.

Наталья Чалдаева: Николай Иванович, хорошо известно, что одной из увлекательных страниц истории любого концертного коллектива, является его гастрольные поездки. Расскажите, пожалуйста, о гастролях коллективов, с которыми Вы работали, в каких странах Вы выступали?

Николай Иванович: да, действительно, гастрольные поездки – это одна из интереснейших станиц любого коллектива, в том числе и нашего. С хором Мордовского университета мне удалось побывать в концертных поездках, прежде всего, по Мордовии, Республикам Волго-Уральского региона, в Карелии, а также в западных странах «финно-угорского мира», в Эстонии, Финляндии. С хором Мордовского университета мы записали и выпустили довольно большую по объему пластинку фирмы «Мелодия».

Глава III.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ БОЯРКИН – ПЕДАГОГ

3.1. Педагог Саранских Вузов.

Особенности профессии педагога

Евгения Юсупова: Николай Иванович, прежде чем встретиться с Вами, я познакомилась с богатейшим афишным видеорядом, а также с многочисленными статьями в различных средствах массовой информации (газетах, журналах) о Вашей многогранной музыкально-исполнительской, концертной деятельности.

Но, вместе с тем, широко известно и в Мордовии, и в России, и далеко за ее пределами, что Вы — прекрасный педагог, воспитатель нескольких поколений учеников – последователей Вашего искусства. В связи с этим, нас не могут не интересовать особенности Вашей насыщенной, активной педагогической деятельности. Об этом нам также хотелось бы узнать, что называется, из «первых уст».

Расскажите, пожалуйста, как складывалась Ваша педагогическая судьба, с какой должности Вы начал свою педагогическую карьеру, какие учебные курсы Вы читали раньше и читаете в настоящее время?

Николай Иванович: свой педагогический путь я начинал с должности старшего преподавателя Научно-исследовательского института языка, литературы, истории и экономики (ныне НИИ ГН) при Правительстве РМ. Параллельно я учился в аспирантуре под руководством выдающегося ученого, доктора искусствоведения, профессора Е. В. Гиппиуса. Кроме того, я, как и сорок пять лет назад, так и в настоящее время, работаю с хором, преподаю хоровую аранжировку, обработку хоровой песни, теорию музыкальной фольклористики, веду практический курс расшифровки произведений народной музыки.

Наталья Семёнова: Николай Иванович, а что Вы считаете самым важным (главным) в процессе работе педагога со студентами, аспирантами?

Николай Иванович: самым важным в работе со студентами, аспирантами, я считаю — это умение педагога научить ученика самостоятельно работать, самостоятельно мыслить, самостоятельно решать любые проблемы. Педагог должен направлять деятельность ученика таким образом, чтобы студент сам мог добиваться в работе высоких профессиональных результатов. При этом, по моему убеждению, преподаватель не должен объяснять студенту каждую деталь, преподносить студенту «на блюдечке», в готовом виде решения всех сложных вопросов. Педагог должен научить студента понимать, что ему (студенту) необходимо работать над собой постоянно и ежедневно. Только тогда возможно добиться каких либо значительных успехов. Это я знаю лично из своего большого практического опыта.

Алсу Нургалеева: Николай Иванович, скажите, пожалуйста, чем отличаются, на Ваш взгляд, студенты нынешнего поколения от студентов, например, тридцатилетней давности?

Николай Иванович: Вы задали мне очень сложный, но принципиальный вопрос. К сожалению, я должен констатировать, что нынешнее поколение студентов менее подготовлено к серьезной учебе в музыкальном Вузе. Студенты, как это ни странно, сегодня проявляют меньшую заинтересованность и активность в работе над собой, чем ранее. Несомненно, все это не может быть не связано со сложными процессами, происходящими в современном отечественном музыкальном образовании. Переход на двух-трехуровневую систему подготовки музыкантов (специалитет, бакалавриат, магистратура) очень болезненно сказывается на всем образовательном процессе подготовки специалиста — носителя высоких профессиональных музыкально-исполнительских и музыкально-педагогических качеств. А ведь, практически, все зависит от уровня профессиональной подготовки студентов. Однако, «усеченные» (сокращенные) «Рабочие программы», согласно новым «Государственным образовательным стандартам», которыми вынуждены в настоящее время пользоваться педагоги музыкальных Вузов, не позволяют глубоко изучать многие музыкальные дисциплины. Например, когда я учился в Казанской консерватории, мы два года изучали такой важнейший предмет в подготовке музыканта-исполнителя и педагога как полифония, а затем изучали еще и полифоническую гармонию. В настоящее время эти предметы вообще изъяли из учебного процесса. О какой же глубокой современной подготовке музыкантов может идти речь, если студентов уже изначально не приобщают к самым элементарным правилам, служащим основой музыкально-исполнительского и теоретического мышления.

В своем, на первый взгляд, простом вопросе, Вы затронули очень сложную проблему. В настоящее время нам необходимо восстановить престиж отечественного музыкального образования.

Гузель Рахматуллина: Николай Иванович, за долгие годы своей педагогической деятельности, Вы подготовили несколько поколений высокообразованных музыкантов, кого из них Вы считаете наиболее талантливыми и перспективными?

Николай Иванович: все мои ученики очень дороги мне, и все они, по-своему, талантливы и перспективны. Но некоторые из них, например, Наталья Булычева, Владимир Ромашкин, Лилия Колесникова, Людмила Киняйкина отличались особыми природными дарованиями, умением вдумчиво и целеустремленно работать над собой, над избранными темами своих научных проектов, они, благодаря своим способностям, могли ярко и нестандартно решать многие сложные профессиональные проблемы.

3.2. Взгляд на современное музыкальное образование

Светлана Переломова: Николай Иванович, как Вы относитесь к проблемам современного музыкального образования, особенно начального?

Николай Иванович: на мой взгляд, в настоящее время в системе образования не все однозначно. Приведем несколько простых примеров. Во-первых, демографический аспект образования. В современных музыкальных школах большинство педагогов и учащихся женского пола. Мужчин значительно меньше по сравнению с моим временем.

Во-вторых, за последнее время произошло значительное падение престижа профессии музыканта. В музыкальных училищах очень низкий конкурсный отбор, постоянно из года идут недоборы. Да и у нас в университет я бы не сказал, что поступают лучшие из лучших. Хотя мы набираем неплохих студентов. Но в процентном соотношении это намного ниже, чем было раньше.

Например, когда я поступал в Казанскую консерваторию, нас поступало семь человек на место. В этой конкурсной ситуации, естественно, можно было выбрать самого яркого и перспективного молодого музыканта.

На данный момент в плане музыкального образования, дела обстоят не самым лучшим образом, по-моему, во всей России, а не только в Мордовии.

Светлана Мустаева: Николай Иванович, в чем заключается, по Вашему мнению, особенности педагогической работы в ВУЗЕ?

Николай Иванович: в педагогическом коллективе, как и в любом другом коллективе, есть очень яркие педагоги, которые всей своей деятельностью стремятся к достижению высоких педагогических целей, а есть менее одержимые и устремленные педагоги, которые идут по давно проторенной дороге. Но независимо от этого, и те и другие педагоги выполняют очень нужную, интересную работу, которая, собственно, и дает им юридическое, профессиональное, моральное право преподавать в Вузе.

Педагогический коллектив музыкального вуза – это сложный живой организм, состоящий из педагогов с разнонаправленными профессиональными интересами. Так, одна категория педагогов склонна заниматься чисто педагогической деятельностью, другая категория педагогов больше проявляет научно-исследовательский интерес, третья категория педагогов музыкального вуза направляет все свои профессиональные знания и навыки на музыкально-эстетическую, художественно творческую, музыкально-исполнительскую деятельность.

Трудно сказать, кто из этих категорий педагогов является эталоном для музыкального Вуза. Однако, если педагог претендует, например, на должность доцента, он обязан, помимо своей музыкально-исполнительской и педагогической деятельности заниматься и научными исследованиями.

И в этом отношении мы можем использовать опыт западных стран. Здесь применяется более гибкий и широкий спектр получения ученых степеней и званий для педагогов, занимающихся музыкально-исполнительской деятельностью. В зарубежных странах, если, например, педагог-музыкант занимается преимущественно исполнительской деятельностью, то он может претендовать на ученую степень доктора музыки. У нас этого нет.

По-видимому, отсутствие в России тонких градаций и дифференциаций в практической деятельности педагогов, в получении педагогами — музыкантами ученых званий и степеней, приводит, например, к негативным случаям списывания некоторыми педагогами чужих научных работ.

Эльвира Биккинина: Николай Иванович, какова основополагающая идея, положенная в основу организованной Вами кафедры народной музыки?

Николай Иванович: основная идея создания кафедры народной музыки заключалась в том, что на рубеже тысячелетий, на этапе возрождения этнического самосознания народов России необходимо более активно включать традиционное народное музыкальное искусство мордовского народа в новую — именно профессиональную сферу музыкально-исполнительской и теоретической деятельности а, в целом, смелее адаптировать народную музыку в современную этнокультуру общества. И, как показывает мой многолетний опыт, несмотря на встречающиеся объективные трудности, кафедра народной музыки Мордовского университета справляется с современными вызовами и успешно готовит высокопрофессиональных специалистов в области традиционной музыкальной культуры, способных решать проблемы сохранения и развития музыкального наследия мордовского и других народов России.

Глава IV.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ БОЯРКИН –

УЧЕНЫЙ — ИССЛЕДОВАТЕЛЬ ПЕСЕННОГО

И ИНСТРУМЕНТАЛЬНОГО ФОЛЬКЛОРА

МОРДОВСКОГО НАРОДА

4.1. Начальный этап научно-исследовательской деятельности.

Профессор Е.В. Гиппиус

Эльвира Биккинина: Николай Иванович, когда Вы решили заняться наукой и стать ученым?

Николай Иванович: когда я учился в Казанской консерватории, уже тогда у меня возник неподдельный интерес к научно-исследовательской деятельности. Тема, которой я заинтересовался, была связана с развитием русской традиционной народно-песенной культуры.

С первым докладом на научной конференции я выступил, будучи студентом третьего курса. Эта конференция осталось в моей памяти на всю жизнь. Конференция была очень представительная, она проходила в Московской консерватории. Тема моего доклада была «Использование Г. Галыниным русских народно-песенных традиций».

Руководителем секции, на которой я выступал, был выдающийся отечественный фольклорист, доктор искусствоведения, профессор Е.В. Гиппиус. О встрече с Е.В. Гиппиусом, я тогда только мог мечтать. Евгений Владимирович при первой же встрече, сразу произвел на меня очень яркое впечатление.

В дальнейшем, где бы я ни работал и чем бы я не занимался, у меня возникала необходимость, даже потребность написать вначале кандидатскую, а затем и докторскую диссертацию.

Сегодня я могу с уверенностью сказать, мои юношеские – во многом максималистские мечты и планы 60-х годов постепенно, в течение длительного времени, удалось воплотить в реальность.

Наталья Лукьянова: Николай Иванович: кого Вы считает своим учителем в науке?

Николай Иванович: огромную роль в моем формировании как ученого-исследователя сыграл один из основоположников современной этномузыкологии, профессор Е. В. Гиппиус. Под его руководством я написал кандидатскую диссертацию, которую защитил в 1978 году, в Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского.

Научные консультации и общение с Е.В. Гиппиусом постепенно перешли в крепкую дружбу и продолжались вплоть до кончины Евгения Владимировича в 1985 году. Именно Е.В. Гиппиус заложил во мне прочные основы, фундамент высокого профессионализма.

Е.В. Гиппиус для меня – это человек и учитель с большой буквы.

4.2. Основные направления и методы научных исследований

Сергей Яксяргин: Николай Иванович, каковы области исследований, которыми Вы занимались?

Николай Иванович: прежде всего, это финноугристика. Меня интересуют также актуальные проблемы традиционных народных музыкальных жанров, стилей, многоголосия, проблемы традиционных народных музыкальных инструментов. Особо важная проблема, которую я изучаю многие годы и посвятил ряд своих работ – это взаимосвязь мордовской и финно-угорской музыкальной культуры.

Сергей Яксяргин: Николай Иванович, что привело Вас к фольклору, почему Вы выбрали именно это направление научного исследования?

Николай Иванович: в начале нашей беседы, я уже сообщал Вам, какую значимою роль в моей жизни сыграла народная мордовская песня, какое влияние на всю мою жизнь оказали народные песни в исполнении моей мамы — прекрасного и неподражаемого знатока мордовского фольклора. Так, что выбор именно фольклорного научно-исследовательского направления или, как сейчас принято говорить, этномузыковедческого направления в науке, для меня закономерно.

Кроме того, фольклор теснейшим образом связан с глубочайшими корневыми основами профессионального и любительского музыкального искусства. Трудно сегодня представить творчество любого крупного музыканта-исполнителя, композитора, не знающего, или не понимающего фольклор, фольклорных традиций.

Екатерина Козлова: Николай Иванович, как Вы считаете, какова необходимость современного изучения фольклора?

Николай Иванович: отвечу кратко, ибо это тема отдельной лекции или научной дискуссии. Исследование песенного и инструментального фольклора – это, по моему глубокому убеждению, все равно, что изучение корневых, фундаментальных основ любого другого явления жизни, общества. Например, как мы можем изучать, животный мир, если мы его не знаем и не понимаем?

Поэтому этномузыкология — это именно та новая, молодая научная отрасль музыкознания (искусствоведения), в основе которой лежат теоретические и практические исследования песенной и инструментальной музыкальной культуры любого народа, во всем их богатстве и многообразии, определяемого особенностями этнического самосознания и мировоззрения того или иного народа и проявляющиеся на разных этапах его исторического развития.

Галина Голубева: Николай Иванович, что служит первоосновой, главным материалом для написания Ваших многочисленных статей, монографических исследований?

Николай Иванович: для всех моих научных работ, независимо от их объема, или это тезисы доклада, или статья, или это небольшое или крупное исследование, главным первоисточником являются материалы, полученные мною в этнографических экспедициях к мордовскому народу, проживающего в различных регионах России. Подобные этнографические экспедиции в течение многих лет, вплоть до настоящего времени, я организую и провожу со студентами Мордовского государственного университета.

Пользуясь случаем, выражаю всем студентам, побывавшими со мной в этнографических экспедициях, огромное спасибо за оказанную помощь в собирании и изучении мордовского песенного и инструментального фольклора.

Лилия Шакирова: Николай Иванович, каковы основные методы, используемые Вами в научно – исследовательских работах ?

Николай Иванович: проблема использование тех или иных методов в научных исследованиях — одна из сложнейших и дискуссионных во многих науках, научных направлениях, в том числе, и в этномузыковедении. Дело в том, что от правильно избранных научно-исследовательских методов во многом зависит успех (результат) выполняемых научных работы.

В своей научной деятельности я использую, прежде всего, системный метод, точнее, комплексно-системный метод, структурный метод, метод структурной типологии, метод ареальных исследований, метод включенного интервью. Кроме того, в своих работах, я активно применяю многие методы смежных научных дисциплин, которые, по моему мнению, способствуют более глубокому изучению песенного и инструментального фольклора мордовского народа. К таким методам я отношу, сравнительно-исторический метод, историко-биографический метод и многие другие. То есть, научных методов очень много, их изучению посвящены специальные лекционные курсы «Методология и методы научных исследований», читаемые в высших учебных заведениях.

Но, самое главное, выбор тех или иных методов исследования фольклора непосредственно зависит, с одной стороны, от избранного объекта и предмета исследования, а с другой, выбор методов зависит от научного направления, в котором ведется исследование: или это этномузыкология, или искусствоведение, или история и т.д.

Наталия Халикова: Николай Иванович, с какими научными центрами и (или) учеными сотрудничает Ваша научная кафедра и Вы лично? Приходилось ли Вам выезжать на стажировки (или для исследований, чтения лекций) в зарубежные университеты?

Николай Иванович: кафедра народной музыки Мордовского университета сотрудничает практически со всеми финно-угорскими странами, которые занимаются изучением и разработкой проблем традиционной народной песенной и инструментальной музыки. Например, наша кафедра сотрудничает с Эстонией, с Институтом языка и литературы, с фонограммархивом музея им. Крестельда. Тесные, профессиональные связи установились у нашей кафедры с Венгрией, с Институтом музыкознания и Высшая школа им. Венкеля. Мы сотрудничаем с известными во всем мире учеными-финноугроведами, например, с И. Рюйтель, Удо Воль, Х. Хакалло, Я. Ниями и др.

Мне также часто приходилось выезжать за границу, принимать участие в научных зарубежных конференциях, выступать с докладами, лекциями в разных европейских странах. Например, во Франции, в Париже, в Доме культуры народов мира, я прочитал цикл лекций о традиционной мордовской песенной и инструментальной культуре. С подобными лекциями я выступал в разных городах Европы, в Берлине, Мюнхене, Франкфурте, Женева, Базеле, Брюсселе.

4.3. Традиционные музыкальные инструменты

мордовского народа: классификация

Наталья Чалдаева: Николай Иванович, какое место в Вашей научно-исследовательской деятельности занимает изучение традиционных музыкальных инструментов и инструментальной музыки мордовского народа? Расскажите, пожалуйста, об основных, наиболее важных для Вас принципах работы в этой области этномузыкологии.

Николай Иванович: по существу, как это ни странно, на сегодняшний день в Мордовии я единственный ученый, кто проводит научные исследования в области мордовских традиционных музыкальных инструментов и инструментальной музыки. Данное научное направление в этномузыкологии носит называние этноинструментоведение или этноорганодогия.

В этом научном направлении мною опубликовано большое число научных работ: статей, книг, монографий [11;12;13;14;19;21;22;23;24;25;26;27;28;29;30;31;32;33;34;35;36]. Моя докторская диссертация «Феномен традиционного инструментального многоголосия (на материале мордовской музыки)», также посвящена именно этой сложнейшей и актуальнейшей проблеме. Эту диссертацию я защитил в 1995 году, в Санкт- Петербурге, в Российском институте истории искусства [3].

Особо следует отметить, что изучение традиционных мордовских музыкальных инструментов и инструментальной музыки мордовского народа имеет огромное и теоретическое, и практическое значение. Музыкальные инструменты служат тем материалом, который помогает решить многие музыкально-теоретические проблемы, например, проблемы лада, мелодики, ритмики и др.

Традиционные мордовские народные музыкальные инструменты представляет собой один из важных источников, служащих для изучения проблем происхождения мордовского народа, его историко-культурных взаимосвязей с другими народами, ранних стадий музыкального искусства и путей его развития.

Главное, на что мне бы хотелось обратить внимание – это на проблему систематизации — классификации традиционных мордовских народных инструментов.

Дело в том, что прежде чем начать изучать отдельно каждый традиционный музыкальный инструмент мордовского народа, мне понадобилось провести многолетнюю работу по сбору, обобщению огромного полевого материала. И только лишь после этого, я смог приступить к систематизации – классификации всех имеющихся на сегодняшний день музыкальных инструментов мордовского.

В качестве примера, я приведу классификацию традиционных музыкальных инструментов мордовского народа, разработанную и опубликованную мной в работе «Мордовское народное музыкальное искусство» (Саранск, 1983).

В своей работе мордовские инструменты я систематизировал по общепринятой в международном этноинструментоведении классификации Э. Хорнбостеля и Курта Закса [37]. В основу этой классификации положены два важнейших системообразующих признака музыкальных инструментов: источник звука и принципы его звукоизвлечения. Согласно классификации Э. Хорнбостеля и К. Закса, все мордовские музыкальные инструменты делятся на следующие четыре класса:

Группа I. Идиофоны (от греческого – свой, своеобразный, особый; звук) – самозвучащие музыкальные инструменты. Источник звука – сам материал, из которого сделан инструмент или его звучащая деталь, имеющий внутреннее напряжение, благодаря чему такие инструменты не требуют предварительного натяжения.

Ударяемые идиофоны

Шайвома (от мокшанскою «шавомс» — бить). Чайвома (от эрзянского «чавомс» — бить), идиофоны, по которым ударяют непосредственно.

Предметы домашней утвари:

Куцюфт (мокшанское), пенчт (эрзянское) – ложки. Пеелем (мокшанское), пе люма (эрзянское) — коса; Кальхциямат (от мокшанского «кальхцимс» — ударять), кальцаемат (от эрзянского «кальцаемс»—ударять).

Потряхиваемые идиофоны (звук возникает от потряхивания инструментом)

Пайгонят (мокшанское), баягинеть (эрзянское) — колокольчики. Шавома (от мокшанского «шавомсэ — бить), чавома (от эрзянского «чавомс» — бить)

Скребковые идиофоны

(Исполнитель производит непосредственно или косвенно

скребковые движения)

Кальдердема (от мокшанского, эрзянского «кальдердемс»— трещать) — трещотка.

Варганы

Язычок, то есть укрепленная в одном конце пластинка, защипывается и под воздействием упругих сил возвращается в состояние покоя; ртом пользуются как резонатором

Фрикционные идиофоны

(инструмент приводится в колебание трением)

Двухручная пила.

Группа II. Мембранофоны (от латинского – перепонка; греческого – звук) – перепончатые. Источником звука является натянутая мембрана из пузыря или кожи животного.

Свободные мирлитоны

(Перепонка колеблется от напевания или речи; собственных звуков перепонка не издает, она лишь придает окраску звучанию голоса)

Сюрьхцем (мокшанское), срафтопелькс (эрзянское) — гребенка. Лопа (мокшанское, эрзянское) — лист дерева.

Группа III. Хордофоны (от греческого – струна; звук) – струнные. Источником звука является натянутая струна.

Дощатые цитры

(струноносителем является дощечка)

Гусли.

Составные хордофоны

(инструмент состоит из органически связанных между собой струноносителя и резонаторного корпуса)

Гарьзе, стрепка (мокшанское), кайга (от эрзянского: «гайгемс» — звенеть) —скрипка

Группа IV. Аэрофоны (от греческого – воздух; звук) – воздушные (духовые). Источником звука является, столб воздуха заключенный в канале ствола инструмента.

Аэрофоны с прерывателем

(воздушная струя периодически прерывается)

Шпулька (мокшанское, эрзянское) — катушка для ниток. Акацань видьмекс (эрзянское) — стручок акации.

Продольные флейты

(исполнитель направляет струю воздуха на верхний край отверстия трубки)

Сендиень морама (мокшанское), сандеень морама (эрзянское) — флейта из тростника (дословно: «сенди», «сандей» — тростник, «морамс» — петь).

Пяшень морама (мокшанское), пекшень морама(эрзянское) — флейта из липы (дословно:«пекше» — липа, «морамс» — петь).

Гуень почконь морама (эрзянское, «гуень почко» — горец змеиный,

«морамс» — петь).

Вяшкома (от мокшанского «вяшкомс» — свистеть), вешкема (от эрзянского «вешкемс» — свистеть).

Флейты с внутренней щелью

(щель расположена внутри трубки)

Кевонь тутушка (мокшанское), кевень дудушка (эрзянское) —свистулька («тутушка», «дудушка», по-видимому от русского «дудеть», «кев»—камень).

Шалмеи

(струя воздуха благодаря колеблющимся пластинкам, встроенным в инструмент, подается толчкообразно)

Нюди, нудей (от мордовского «нудей» — тростник).

Фам, уфам (от мокшанского «уфамс» — дуть, распирать), пувама (от эрзянского «пувамс» — дуть), пузырь — волынка.

Натуральные трубы

(инструменты без приспособления для изменения высоты звуков)

Дорама, торама (от мокшанского «торамс» — греметь).

В заключение анализа классификации мордовских музыкальных инструментов, подчеркну, что с помощью рассмотренной выше классификация традиционных музыкальных инструментов мордовского народа, мне удалось четко определить место для каждого музыкального инструмента, как в системе всего инструментария, так и в отдельной группе музыкальных инструментов.

Сергей Яксяргин: Уважаемый Николай Иванович. Позвольте выразить Вам огромную благодарность, за то, что Вы нашли время и согласились ответить нам на целый ряд сложных, актуальных, интересующих нас научных вопросов, раскрывающих проблемы формирования и развития творческой личности музыканта-исполнителя, его педагогического мастерства, рассмотреть актуальные вопросы его исполнительской и научно-исследовательской деятельности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, в результате предпринятого исследования мы пришли к следующим выводам:

1. Н.И. Бояркин всей своей многогранной деятельностью заявил о себе как о яркой, неординарной личности выдающего музыканта, педагога, ученого-исследователя. Тем самым он внес огромный вклад в развитие музыкальной культуры не только Мордовии, но и всей России.
2. Н.И. Бояркин вобрал в своей многоаспектной деятельности лучшие качества музыканта — педагога, просветителя, популяризатора, присущие ведущим отечественным музыкантам, в том числе Мордовии и Татарстана.
3. Н.И. Бояркин убедительно проявил себя в научно-исследовательской деятельности. Разработанные им методологические и методические принципы научной работы широко используются в современной отечественной и зарубежной научной практике.
4. Музыкально-профессиональные корни Н.И. Бояркина глубоко уходят в народную традиционную музыкальную культуру мордовского народа, что служит принципиальным отличием личности Н.И. Бояркина от многих других современных музыкальных деятелей.
5. Вся многогранная деятельность Н.И. Бояркина направлена не только на понимание и постижение, но и на сохранение и развития мордовской традиционной музыкальной культуры, на «встраивание» мордовской народной музыки в культуру и быт современного общества.
6. Особая роль и значение принадлежит Н.И. Бояркину в собирании, систематизации и глубоком научном изучение мордовских традиционных музыкальных инструментов и инструментальной музыки. В этой области он занимает лидирующие позиции в отечественной финно-угорской этномузыковедческой науке и практике. Успешно разработанная им классификация мордовских музыкальных инструментов широко используется в мировой этноинструментоведческой науке.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИНТЕРНЕТ ИСТОЧНИКОВ

1. Бояркина Л.Б. Бояркин Николай Иванович // Бояркина Л.Б. Мордовская музыкальная энциклопедия / под общ.ред. Н.И.Бояркина. – Саранск: Мордов.кн.изд-во, 2011. – С.35–36.

2. Бояркин Николай Иванович : биобиблиографический справочник / Федеральное агентство по образованию, Гос. образовательное учреждение высшего профессионального образования «Мордовский гос. ун-т им. Н. П. Огарева», Научная б-ка им. М. М. Бахтина ; [сост.: Л. Б. Бояркина, Е. В. Сычева]. — Саранск : Изд-во Мордовского ун-та, 2007. — 93, [2] с.

3. Бояркин Н.И. Феномен традиционного инструментального многоголосия (на материале мордовской музыки). Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора искусствоведения. – Санкт-Петербург, 1995.

4. Бояркин Н.И. Нина Рузавина : музыкант, просветитель. – Саранск, 2016.

5. Вертков К. К вопросу об украинской кобзе // Проблемы музыкального фольклора народов СССР. — М., 1973. — С. 275—284.

6. Вертков К. Русские народные музыкальные инструменты. — Л., 1975.

7. Вертков К., Благодатов Т., Язовицкая Э. Атлас музыкальных инструментов народов СССР. — М., 1963.

8. Жиганов М. Ф. От института // Памятники мордовского народного музыкального искусства. Саранск, 1981. Т. 1. С. 5.

9. Избранные труды в контексте белорусской этномузыкологии / Е. В. Гиппиус ; подгот. Т. Б. Варфоломеева ; ред.-сост. З. Я. Можейко. — Минск : Тэхналогія, 2004. — 285 с.

10. Имханицкий М.И. История исполнительства на русских народных инструментах. Учебное пособие для музыкальных вузов и училищ. – М.: Издательство РАМ им. Гнесиных, 2002. – 351 с.

11. Инструментальной музыкась ды фольклорось [Инструментальная музыка и фольклор] / Н. И. Бояркин // Сятко. — Саранск, 1985. — № 4. — С. 75-77. — На мордов.-эрзя яз.

12. Инструментальная музыка мокша-мордовского календарного праздника «Кштимань куд» / Н. И. Бояркин // Семейные обряды мордвы / редкол.: В. И. Козлов [и др.]. — Саранск, 1984. — С. 77-87. — (Тр. / Мордов. науч.-исслед. ин-т яз., лит., истории и экономики при Совете Министров Мордов. АССР; вып. 76).

13. Инструментальная музыка мордовского земледельческого календаря / Н. И. Бояркин // Музыка народного календаря : тез. докл. на- уч.-практ. конф. Союза композиторов РСФСР, г. Куйбышев, 14-17 нояб. 1985

14. Инструменты и инструментальная музыка в мордовской свадьбе / Н. И. Бояркин // Музыка в свадебном обряде финно-угров и соседних народов / отв. ред. И. Рюйтел. — Таллин, 1986. — С. 39—47. — (Тр. / ИЯЛ АН ЭССР ; Союз композиторов ЭССР).

15. Искусство Мордовии: библиогр. справочник / сост. О.В. Пашутина. Казань: Тип. губернского правления, 1882. — 232 с. 159. Одинокова Т. И. Бояркин Николай Иванович.

16. Казачков С.А. Дирижерский аппарат и его постановка. – Казань, 1967.

17. Казачков С.А. От урока к концерту.- Казань, 1990.

18. Казачков С.А. Дирижер хора-артист и педагог.- Казачков, 1998.

19. К вопросу о роли вокальной и инструментальной музыки в мордовских обрядах и ее жанровой специфике / Н. И. Бояркин // Вопросы мордовского фольклора / редкол.: К. Т. Самородов (отв. ред.), Л. С. Кавтаськин, Э. Н. Таракина [и др.]. — Саранск, 1977. — С. 76-103. — (Тр. / Мордов. науч.-исслед. ин-т яз., лит., истории и экономики при Совете Министров Мордов. АССР; вып. 56)

20. К проблеме взаимосвязей марийской и мордовской традиционной инструментальной музыки / Н. И. Бояркин // Традиционное и современное в музыке народов Поволжья и Приуралья : тез. докл. конф. Мар. НИИ, г. Йошкар-Ола, 23-24 нояб. 1985 г. — Йошкар-Ола, 1985.

21. К вопросу о традиционной мордовской скрипичной музыке / Н. И. Бояркин // Фольклор в творчестве мордовских писателей и композиторов / сост. и отв. ред. Н. И. Бояркин. — Саранск, 1986. — С. 55-71. — (Тр. / Мордов. науч.-исслед. ин-т яз., лит., истории и экономики при Совете Министров Мордов. АССР ; вып. 86).

22. Мордовские народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка (принципы и задачи публикации) / Н. И. Бояркин // Инструментальная музыка народов Поволжья, Урала и Сибири : тез. докл. и сообщений всесоюз. конф. (по полевым и архивным материалам),; Йошкар-Ола, 16-19 февр. 1989 г. — Йошкар-Ола, 1989. — С. 9-11.

23. Мордовская инструментальная сигнальная музыка / Н. И. Бояркин // Музыка в обрядах и трудовой деятельности финно-угров : сб. ст. / сост. и ред. И. Рюйтел. — Таллин, 1986. — С. 39-60.

24. Мордовский музыкальный фольклор / Н. И. Бояркин // Музыка в обрядах и трудовой деятельности финно-угров : сб. ст. / сост. и ред. И. Рюйтел. — Таллин, 1986. — С. 338-339.

25. Мордовские народные музыкальные инструменты в материалах М. Е. Евсевьева / Н. И. Бояркин // Научное наследие М. Е. Евсевьева и современность : межвуз. сб. науч. тр. — Саранск, 1992. — С. 96- 101.

26. Мордовские народные музыкальные инструменты / Н. И. Бояркин // Мордовия : энциклопедия / гл. ред. П. Д. Грузное. — Саранск, 2001. — С. 418-419

27. Мордовская народная инструментальная музыка / Н. И. Бояркин // Мордовия: энциклопедия: в 2 т. / редкол.: А. И. Сухарев (гл. ред.) [и др.] ; НИИГН при Правительстве РМ. — Саранск, 2004. — Т. 2 : М-Я.-С. 29-30.

28. Мордовская народная музыка: многоголосные инструментальные традиции : учеб, пособие. Ч. 1 / Н. И. Бояркин. — Саранск : Изд- во Мордов. ун-та, 2004. — 140 с.

29. Мордовские народные музыкальные инструменты / Н. И. Бояркин // Бояркина Л. Б. Хоровая культура Мордовии: фольклор, традиции, современность : энцикл. справ. / Л. Б. Бояркина ; под ред. Н. И. Бояркина ; М-во культуры РМ ; Мордов. гос. ун-т им. Н. П. Огарева. — Саранск, 2006. — С. 122-128.

30. Народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка / Н. И. Бояркин // Мордовское устное народное творчество : учеб, пособие / Мордов. гос. ун-т им. Н. П. Огарева ; редкол.: А. В. Алешкин, А. Г. Борисов, Н. И. Бояркин [и др.]. — Саранск, 1987. — С. 276-281.

31. О некоторых принципах изучения музыкальных инструментов из археологических памятников волжских финнов / Н. И. Бояркин // Проблемы этногенеза народов Волго-Камского региона в свете данных фольклористики : материалы науч. семинара, г. Астрахань, 16-20 сент. 1989 г. — Астрахань, 1989. — С. 28-33.

32. Становление мордовской профессиональной музыки : (Композитор и фольклор) / Н. И. Бояркин ; ред. М. Н. Нигмедзянов. — Саранск : Мордов. кн. изд-во, 1986. — 160 с. Рец.: Одинокова Т. Композитор и фольклор / Т Одинокова // Сов. Мордовя. -1987. — 19 мая.

33. Стилевые особенности традиционной мордовской нюдийной музыки / Н. И. Бояркин // Пентатоника в контексте мировой музыкальной культуры : материалы межресп. науч. конф., г. Казань, 1-2 нояб. 1993 г. / Казан, гос. консерватория ; редкол.: Л. В. Бражник (отв. ред.), Н. Ю. Альмеева, А. Л. Маклыгин, Ш. X. Монасыпов. — Казань, 1995. — С. 60-86.

34. Становление мордовской профессиональной музыки : (Композитор и фольклор) / Н. И. Бояркин ; ред. М. Н. Нигмедзянов. — Саранск : Мордов. кн. изд-во, 1986. — 160 с. Рец.: Одинокова Т. Композитор и фольклор / Т Одинокова // Сов. Мордовя. -1987. — 19 мая ; Эррэ Т Народть морамань асувоц [Смысл народного пения] / Т. Эррэ // Мокшень правда. — Саранск, 1987. — 25 апр. — На мордов.-мокша яз.

35. Традиционная мордовская нюдийная музыка (функции, виды, музыкально-стилевые особенности) / Н. И. Бояркин // Финно-угорский музыкальный фольклор: проблемы синкретизма : тез. докл. всесоюз. науч. конф. ИЯЛ АН ЭССР ; Союз композиторов ЭССР, г. Таллин, 1-4 окт. 1982 г. / редкол.: Ю. Рейер, И. Рюйтел, И. Ярва. — Таллин, 1982. — С. 14— 15.

36. Традиционный мордовский народный музыкальный инструмент нюди и нюдийная музыка / Н. И. Бояркин // Современное песенное искусство мордвы / сост. и отв. ред. Н. И. Бояркин ; ред.: А. И. Брыжинский, Э. Н. Таракина. — Саранск, 1984. — С. 111-144. — (Тр. / Мордов. науч.-исслед. ин-т яз., лит., истории и экономики при Совете Министров Мордов. АССР ;

37. Хорнбостель Э. М. фон, Закс К. Систематика музыкальных инструментов / Пер. И. З. Алендера // Народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка. — М.: Советский композитор, 1987, сс. 229-261.

38. Яковлев В. И. Традиционные музыкальные инструменты народов Волго-Уралья. Историко-этнографическое исследование. – Казань, 2001. – 320 с.